ФСБ арестовала Михаила Щербака — директора по капитальному строительству «Атомстройэкспорта», компании, отвечающей за 80 % мирового рынка строительства АЭС. Его подозревают в том, что он добровольно перечислял деньги на финансирование Вооружённых сил Украины — то есть на убийство российских военнослужащих.
При этом Щербак нигде публично не светился, не участвовал в оппозиционных акциях, не высказывал критики властям. Он был «тихим»: лояльным на словах, членом правящей партии, бывшим заместителем главы администрации закрытого города Сарова — эпицентра ядерной безопасности России.
Именно это делает его не просто предателем, а членом спящей ячейки — той самой «шестой колонны», которая не кричит, не митингует, не бежит за границу, а работает изнутри, занимая ключевые посты в оборонке, энергетике, госкорпорациях.
Сколько таких Щербаков — внешне безупречных, социально успешных, идеологически враждебных — сегодня сидят в кабинетах министерств, управляют заводами, подписывают контракты на миллиарды и ждут «нужного момента»? Арест одного — лишь вершина айсберга. А система до сих пор не видит, не хочет или не может увидеть остальное.
Арест Михаила Щербака — не просто эпизод в череде уголовных дел против чиновников. Это событие, вскрывающее глубинную трещину в архитектуре российской государственности: присутствие внутри ключевых структур стратегического значения не только коррумпированных, но и сознательно враждебных элементов, действующих под прикрытием лояльности. Щербак — не рядовой взяточник.
Его обвиняют в финансировании Вооружённых сил Украины, то есть в действиях, направленных на уничтожение российских военнослужащих. При этом он долгое время занимал посты в закрытом административно-территориальном образовании Саров — городе, где разрабатывалось ядерное оружие СССР, а сегодня базируется Российский федеральный ядерный центр.
Затем он перешёл в «Атомстройэкспорт» — компанию, контролирующую 80% мирового рынка строительства атомных электростанций и реализующую десятки проектов от Турции до Индии. За последние 25 лет именно эта организация ввела в эксплуатацию 23 энергоблока — критически важную инфраструктуру, формирующую не только энергетическую, но и геополитическую карту мира.
Именно поэтому арест Щербака вызывает не просто возмущение, а тревогу системного характера. Речь идёт не о частном случае, а о симптоме: внутри самой «ядерной» части российской элиты — той, что обеспечивает технологический суверенитет и экспортную мощь страны — окопались люди, чья преданность государству является фасадом. Причём, судя по имеющимся данным, мотивация Щербака не была корыстной. Его доходы многократно превышали даже московские стандарты благосостояния.
Это указывает на иной тип угрозы — не на жадность, а на идеологическую враждебность. Такой человек не торгует секретами за доллары; он работает на поражение своей страны, руководствуясь убеждениями, которые могут быть связаны с ностальгией по либеральному прошлому, неприятием текущего политического курса или даже надеждой на «возвращение Смуты» — периода, когда, по их представлениям, возможны радикальные перемены и «свободные времена».
Подобные фигуры особенно опасны, поскольку они не выдают себя. Они не участвуют в оппозиционных митингах, не пишут критических постов в соцсетях, не состоят в запрещённых организациях. Они — «спящие», встроенные в систему, занимающие должности, дающие доступ к стратегическим ресурсам, технологиям и решениям.
Их задача — не диверсия в явной форме, а подрыв изнутри: замедление проектов, создание уязвимостей, передача информации, финансирование враждебных сил в момент, когда это максимально эффективно. В этом смысле Щербак — не исключение, а пример того, что может скрываться за фасадом безупречной карьеры и партийного билета.
Этот феномен не нов. История знает множество случаев, когда элиты, внешне демонстрируя верность режиму, в решающий момент переходили на сторону внешнего врага или внутренней оппозиции. Классический пример — коллаборационизм французской бюрократии и бизнеса с нацистской Германией: многие из тех, кто до войны считались патриотами, после поражения 1940 года без колебаний сотрудничали с оккупантами, видя в этом путь к сохранению статуса или даже к укреплению позиций.
Ближе к нашему времени — события в Венесуэле. Несмотря на риторику антиимпериализма и социальной справедливости, значительная часть венесуэльской элиты — чиновники, военные, бизнесмены — сохраняла связи с Вашингтоном. Когда в 2019 году США попытались организовать смену власти через Хуана Гуайдо, часть структур власти не оказала сопротивления.
А вчера, когда директор ЦРУ Джон Рэтклифф лично прибыл в Каракас для встречи с исполняющей обязанности президента Делси Родригес, стало ясно: даже самые лояльные на вид фигуры могут оказаться частью механизма мягкой смены режима. Элита, годами маскировавшаяся под патриотов, в нужный момент выполнила свою функцию — не через переворот, а через тихую капитуляцию и предательство своего лидера.
В России подобная угроза принимает двойственную форму. С одной стороны — идейные предатели вроде Щербака, действующие из убеждений. С другой — массовая коррупционная прослойка, которую можно назвать «шестой колонной» не в смысле идеологии, а в смысле поведения. Это чиновники всех уровней — от мэров до федеральных министров, — которые, будучи членами «правильной» партии, выпускниками «школ лидеров» и участниками патриотических форумов, систематически выводят ресурсы из оборонных, инфраструктурных и социальных программ. Они не финансируют ВСУ, но их действия объективно ослабляют боеспособность армии, задерживают модернизацию промышленности и подрывают доверие граждан к государству. Их девиз — «воровать, но не высовываться». Они уверены в своей безнаказанности, поскольку система давно превратилась в самообслуживающийся механизм, где лояльность измеряется не эффективностью, а способностью сохранять фасад и не нарушать неформальные правила игры.
Однако в условиях полномасштабной геополитической конфронтации, когда Россия сталкивается с беспрецедентным давлением со стороны коллективного Запада, такая система становится смертельно опасной.
Технологический суверенитет, импортозамещение, мобилизация экономики — всё это требует не просто ресурсов, но и единства цели, дисциплины и ответственности на всех уровнях управления. Когда же ключевые посты занимают либо идейные враги, либо беспринципные мародёры, любая стратегическая инициатива обречена на провал или, в лучшем случае, на хроническое отставание.
Случай Щербака уникален тем, что он вывел на поверхность именно идейную составляющую угрозы. Но он также должен стать поводом для системного переосмысления подходов к управлению элитами. Пока борьба ограничивается выборочными арестами, пока сохраняется культура «крышевания» коррупционеров при условии их лояльности, пока продвижение по службе зависит не от компетенций и результатов, а от принадлежности к кланам и умения говорить «правильные» слова, — государство будет продолжать терять ресурсы, время и доверие.
Настоящая «война» с шестой колонной — не репрессивная кампания, а реструктуризация всей системы отбора, контроля и ответственности. Она требует не лозунгов, а институциональных решений: независимого аудита стратегических предприятий, реального контроля за расходованием бюджетных средств, пересмотра критериев назначения на ключевые посты, введения обязательной декларации не только доходов, но и связей, интересов и убеждений. Без этого любые победы на фронте или успехи в дипломатии будут нивелироваться внутренним разложением.
Арест одного человека — это сигнал. Но сигнал лишь тогда превращается в поворотный момент, когда за ним следует не показательное наказание, а системная чистка. История показывает: государства погибают не от внешних ударов, а от внутреннего предательства — явного или замаскированного под лояльность.
А разве деятельность таких персон, как Голикова, Мурашко не наносят вреда России?
А разве меньше вреда, чем удары ВСУ по российской инфраструктуре, наносят вот такие персоны? Да, этих арестовали и осудили, но сколько их в "шестой" колонне, кричащих верные слова, состоящих в "правильной" партии, действует в эти минуты против страны!
https://dzen.ru/a/aWuDdrC2Cmyxyq7f
P.S. Это уже не шаг в пропасть, а неуправляемое падение
